Интервью с Любой Саутиной — художницей, исследующей темы мультиэтничности через контекст личной и семейной истории. В своей практике она работает с текстилем, вышивкой, смешанными медиа, видео, аудио, природными и апсайкл-материалами. Живет в Эспоо, Финляндия. Возраст детей на момент интервью — 14 лет и двойняшкам по 8 лет.

В искусство я пришла, когда старшему ребенку было три года. Так как я проводила все время с ребенком и у нас не было рядом родственников, которые могли помочь, то небольшие работы я делала в выходные. На тот момент меня это более-менее устраивало. Но были моменты когда приходилось отказываться от каких-то рабочих мероприятий или возможностей в будни.

Не придумала никаких. Просто жонглировала в имеющихся обстоятельствах. Муж старался подстраиваться, чтобы дать чуть больше возможностей для реализации.

Я не рассматривала художественные резиденции, и до сих пор они для меня недоступны. Мы переехали в другую страну, родственников здесь тоже нет. Хотя все трое детей уже учатся в школе, стали старше, но это не отменяет необходимости ежедневной рутины и заботы

Был такой момент — младшим детям было два года, а у меня два больших проекта одновременно! Я была так этому рада, но быстро пришла к жуткому переутомлению, а потом вдруг неведомо откуда взялась бешеная энергия, фонтанирование идей, много сил. Оказалось, что эта перегрузка запустила гипоманию биполярного расстройства, я на ней классно выехала — сделала хорошие работы, а потом оказалась у врача.

Проекты, конечно, были о материнстве. Я работала много с грудным молоком, мне наивно казалось, что благодаря этому очень личному материалу я смогу вовлечь людей в разговор — посмотрите, не только художницы с детьми практически выключены из арт-сообщества, всем матерям трудно быть видимыми в этот период жизни!

Был такой перформанс — я писала молоком алфавит на белой бумаге, как образ голоса и текста который не видно-не слышно. Посетителей было, от силы человек пять.

Так что результат начать этот разговор был примерно нулевым. Так сказать, белое на белом себя буквально проявило. Конечно, много ограничений добавил ковид, несколько проектов отменилось, да и вообще людям было не до искусства.

В первую очередь, ощущение себя молочной фермой в прямом смысле вылилось в использование нового для себя материала — молока. Мне до сих пор нравятся мои работы, которые я делала тогда, кажется, получилось соединить рассказ о любви и внутреннем непростом состоянии.

Старшему сыну было уже шесть, и рождение двойняшек повлияло очень сильно, потому что урывками работая над проектами, я немного выбиралась из рутины и усталости. Для меня это сработало как психотерапия. Я могла говорить о своем состоянии через художественные работы. Когда мы с Яной Малышевой-Джонс делали лекцию о материнстве в искусстве — я удивилась тому, сколько сказано на эту тему, и насколько малозаметно это прошло.

Еще очень удручала недоступность музеев для тех кто пришел с коляской и маленьким ребенком. Успех — если тебе удалось добраться до музей! Но на тебя там несколько раз косо посмотрят и пошикают, потому что вы мешаете другим получать эстетическое удовольствие от представленных в музее прекрасных мадонн с младенцами.

Хочется надеяться, что сейчас с этим немножко лучше и наш голос становится не белым шумом, а чуть более слышимым.